Характер и прошлое (к вопросу о методике анамнеза) Печать E-mail
В повседневной жизни и педагогической практике характеру уделяется гораздо больше места и внимания, чем в теоретической науке. Так было по крайней мере до последнего времени. Этот несомненный факт представляется отнюдь не случайным. Наука вплотную подходит лишь к тем проблемам, которым она по уровню своего развития может давать позитивное решение.С другой стороны, потребность включить в круг исследования те или иные вопросы нарастает по мере того, как выясняется невозможность решать без них другие насущные проблемы теории или практики. Так именно обстоит дело в науке о характерах. Взращенная жизненными запросами, она находилась в области полузнания, полуискусства и полупрактики нередко довольно сомнительного свойства.Рост науки о личности и человеческом поведении, правильное положение о необходимости целостного охвата ее, переход изолированного от жизни исследования к разрешению практических задач показал, что выключение характерологической стороны проблем делает невозможным разрешение их в целом. Укажем хотя бы на учение об одаренности и успешности, на ряд проблем так называемых психотехники и психодиагностики.Потребность хватается за средства осуществления, ищет возможностей. Для науки они заключаются в наличии соответственных методов, а поэтому очередной задачей, встающей перед нами, является разрешение методических проблем, выяснение того, что и каким образом в этой области может быть научно разрешено, иначе говоря, как можно и нужно применять существующие в науке о поведении методы, каковы пределы компетенции каждого метода, как они видоизменяются и ограничиваются применительно к особенностям характерологических проблем.Поверхностное знакомство с этим вопросом вскрывает здесь большое неблагополучие и немалые затруднения. Мы начинаем этот пересмотр в той последовательности, которая определяется степенью распространенности метода в работе, ближайшим образом связанной с характерологией.С этой стороны нас прежде всего интересует анамнез и как материал, и как метод, тем более что степень его распространенности в повседневной педагогической и медицинской практике пропорциональна его методической непроработанности и неточности.Неопровержимый факт распространенности анамнеза говорит лучше всех других доводов за то, что он необходим, а значит, и отказаться от него нельзя, и потому ближайшей задачей является методическое формирование этой работы. Эта задача может быть разрешена не скоро и не одной статьей, а целым рядом их, но нам кажется своевременным начать проработку вопроса об этой сложной, опасной, сомнительной и вместе с тем необходимой и неизбежной методике и технике.Не только практическая распространенность анамнеза, но и некоторые теоретические соображения заставляют нас начать с этого.Характер — это своеобразие человеческой личности. С точки зрения общей проблематики и с точки зрения изучения конкретных индивидуальностей мы встречаемся в характерологии с синтетическим результатом различных элементов в различных соотношениях.Чем конкретнее проблема, встающая перед нами, тем более сложным оказывается синтез. Пределом сложности является определенная индивидуальность, анамнез которой нами изучается. Нетрудно, однако, понять, что, говоря о том или ином индивидууме, мы, в сущности, отражаем его в основных типических чертах, характеризуем исследуемого не бесконечным количеством создающих ее своеобразие признаков, но определением в общих понятиях ее существенных черт, отнесением к тем или иным типам. Общая же характерология исследует основные вопросы о том, как и из чего слагаются эти типические варианты.И в том и в другом случае синтетический аспект является обязательным условием правильной характерологической ориентировки.Вторым не менее значимым пунктом характерологической позиции является генетизм. Личность должна быть рассматриваема как динамический множественно обусловленный, постоянно развивающийся процесс, в котором каждый данный момент уходит корнями в прошлое. Поперечный разрез настоящего правильно раскрывается нами только по мере того, как мы разворачиваем клубок прошлого, его событий, условий связи личности с ними и ее реакцией на них. Фенотипично одинаковые (в данный момент) личности могут иметь генетически разную базу, и их последующая эволюция вскрывает внутренние различия.Необходимость целостного синтетического подхода осознана совершенно ясно многими крупнейшими исследователями за границей. У нас этот принцип встречает еще более широкое и активное признание (М. Я. Басов, А. С. Выготский и др.), тесно связываясь с философско-методологическими предпосылками. Поэтому аргументация в обосновании его здесь являлась бы излишней. Острота вопроса или трудность его не в признании, а в осуществлении, в переходе от лозунга к практике. Здесь мы делаем попытку разрешить трудную проблему реализации синтетического и генетического подхода не в плане общих методологических требований, а в условиях обычной педагогической и врачебной практической работы.С точки зрения указанных задач основные методы, которыми располагает исследование, занимают в нем разное место и имеют разное значение. Здесь не может быть речи о том, хорош или плох тот или иной метод. Трудная проблема изучения личности требует использования всех существующих средств и выдвигает принципиальное положение о взаимодействии методов с организованным разделением труда, с отчетливым представлением о том, что каждый из методов вносит в изучение личности и какие каждый из методов ставит проблемы для разрешения их другими. Так, эксперимент дает запросы наблюдению и, в свою очередь, аналитически дополняет и количественно определяет его данные. Так, наблюдение в настоящем неразрывно связывается с вопросами о прошлом, а прошлое дает понять скрытые динамические пружины поведения в настоящем.В современной науке, в частности, в естествознании, доминирует экспериментальный метод. Этот метод имеет огромное преимущество в области точного измерения и анализа, однако синтетический охват проблемы ему если и доступен, то в частичной форме. Кроме того, эксперимент до настоящего времени еще мало применялся в разрешении генетических проблем, а для изучения генезиса человеческой личности применение его связано с труднопреодолимыми препятствиями и составляет важную задачу будущего развития эксперимента. Метод наблюдения в принципе является основным для поставленной проблемы. Оперируя более сложными комплексами, он дает возможность более полного синтеза, но аналитические возможности его далеко отстоят от экспериментальных.В этом отношении нужно учитывать два возможных направления в исследовании. Первое — стремиться к максимальной полноте и точности наблюдения. Из него с необходимостью вытекает ограничение периода времени наблюдения. Реальная антиномия между детальностью наблюдения и его временной длительностью лишает его в условиях практической работы генетических перспектив. В то же время, в соответствии с необходимостью расширения во времени, выдвигается другая возможность принципиально неполного избирательного наблюдения. В этом отношении к задаче изучения личности в целом ближе подходит метод дневников, но и он, поскольку необходимо по возможности полно охватить всю жизнь исследуемого, в действительности никогда эту задачу в рамках всей истории индивида не разрешает, потому что диагностические учреждения, дающие заключение о личности взрослого или ребенка, располагают обычно лишь несколькими неделями.Поэтому особые и, пожалуй, реально непреодолимые трудности перед методом наблюдения возникают по отношению к тем сторонам личности, которые по сути своей могут раскрыться только на протяжении длительного периода времени.К ним относятся:1) устойчивость состояний и формы поведения личности или их реактивная или аутохтонная лабильность;2) устойчивость отношений;3) степень и форма приспособляемости к новым условиям;4) избирательность реакций и отношений (действительная, а не кажущаяся);5) соотношение экзогенного и эндогенного;6) эволюционные возможности.Эти столь важные в педагогическом отношении стороны личности могут быть достоверно диагностированы лишь на основании данных поведения исследуемого за период времени, в отдельных случаях измеряемый годом, двумя и во всяком случае месяцами.Таким образом, перед исследователем (работающим в реальных временных условиях, существующих в обследовательских учреждениях) встает необходимость дополнить свой материал наблюдения сведениями о поведении изучаемой личности в прошлом и строить свое заключение на анализе также и этих данных.Чтобы конкретно подтвердить необходимость такого обращения к прошлому, разберем несколько случаев, где надо выяснить вышеперечисленные проблемы личности, не всегда охватываемые одним наблюдением.Устойчив исследуемый или нет?Если за время наблюдения пришлось видеть ребенка в одних и тех же условиях и проявления его были устойчивы, то это еще не дает нам права заключать о том, что он вообще устойчив.Для этого надо узнать, как он вел себя в прошлом, когда попадал в меняющиеся условия. Может оказаться, что поведение ребенка резко менялось при малейших колебаниях окружающей обстановки. Следовательно, та устойчивость реакций исследуемого, которая имела место в период наблюдения, обусловлена исключительно отсутствием изменений во внешних условиях, а отсюда должно вытечь и соответствующее заключение.Может встать другого рода вопрос: какого происхождения та лабильность, которая наблюдается у ребенка при постоянстве окружающей его обстановки? Здесь опять необходимо обратиться к прошлому данной личности и выяснить, как часто и резко менялись условия ее жизни. Допустим, что исследуемый жил до этого в очень спокойной и устойчивой обстановке. Это обстоятельство говорит за то, что было бы ошибочно объяснить лабильность ребенка внешними влияниями и, очевидно, она является стойкой и глубокой чертой его характера.Почти то же надо сказать и о степени приспособляемости ребенка к новым условиям. За то время, какое отводится на наблюдение, во-вторых, может не представиться случая видеть ребенка при изменившихся условиях, а если это даже и случится, то не хватит времени, чтобы проследить до конца, чем и как закончился этот процесс приспособления.Немало трудностей представляет вопрос о том, чем интересуется исследуемый ребенок и каковы его отношения и оценки, или на что направлена его избирательная реактивность, его основные и наиболее сильные положительные или отрицательные тенденции. Для того, чтобы понять истинный смысл отдельных реакций, нужно уловить их общую руководящую нить, объединить их общностью тенденций, которые исследуемый успел вскрыть; так, за объективным интересом может выявиться тенденция самоутверждения, за нежной заботливостью потребность властвовать. Суждение об интересе со стороны их относительной значимости и глубины требует тоже значительного временного диапазона и различия условий. Обычно судят о них по тому, чем чаще занимается по собственной инициативе и о чем чаще говорит исследуемый, но заниматься он может, конечно, только тем, чем позволяет окружающая его обстановка. Говорит он, естественно, о том, чем занимается сейчас. И для того и для другого нужны соответственные материалы и социальные возможности, соответственные предметы, обстановка, наконец, лица и вся среда, не внушающая опасения или быть непонятым, или встретить отрицательную реакцию в какой-либо форме. Новая обстановка прежде всего может тормозить обычные проявления личности как положительные, так и отрицательные, может создать новые интересы, затушевать старые, ослабить активно положительное отношение к одному и отрицательное к другому.Эти соображения особенно относятся к замкнутым обследовательским учреждениям, где ограничена связь с внешней жизнью, а окружающая ребенка большей частью скудная обстановка далеко не всегда позволяет выбирать то, что нравится, так как может не содержать последнего и вынуждает удовлетворяться теми вещами и людьми, которые менее других отталкивают от себя.Если исследователь в момент своих наблюдений застал ребенка как раз в таких условиях, то выводы его будут ложны. Он припишет ребенку положительное отношение к тому, к чему при изменившейся затем обстановке он никогда не вернется, хотя и мог бы это сделать.Точно так же весь потенциал личности, возможности внутренней активности и внешней приспособляемости тем полнее раскрываются, чем больше отрезок времени и чем разнообразнее условия, на основании которых мы о них судим.Будет уместно сказать несколько слов о внешнем и внутреннем в личности, о «наслоении» и глубоко коренящихся тенденциях или внутреннем предрасположении. Это деление имеет не только теоретический, но и глубокий практический и педагогический смысл. Положение о пластичности человеческой природы отнюдь не говорит, что все построено по одному шаблону и что изменчивость отдельных сторон личности у всех одинакова. Приобретенное может то более, то менее глубоко реорганизовывать личность, т.е. создать стойкие тенденции, отражающиеся на всей ее структуре. Новая реорганизация личности может быть более или менее легкой, внешние условия сказываются у одних легче на одних сторонах и медленнее на других.Суждение об этом требует разностороннего охвата личности, исследования ее поведения в разных условиях и в значительно отстоящих друг от друга отрезках времени. Представление Клагеса о многослойной извне внутрь структуре личности, причем, чем ближе к периферии, тем менее стоек «налет», чем глубже, тем более эндогенны и устойчивы черты, в общем, правильно, не менее правильно и то, что само эндогенное конституциональное, как указывает Геберлин, вскрывается лишь на протяжении всей жизни. С этим тесно связан вопрос об эволюционных возможностях личности. Наблюдая исследуемого обычно около одного-двух месяцев, мы видим его как бы в поперечном разрезе, констатируем лишь то, что сейчас имеется, но ничего не знаем о том, как идет развитие отдельных его сторон. Можно, конечно, установить по данным настоящего дня в общей форме, отстал ли ребенок в чем-либо и насколько, но почему и как же это произошло и какие условия определили уровень развития какой-либо из особенностей, которые он проявляет сейчас, мы узнать не можем.Мерилом эволюционных возможностей какого-нибудь свойства личности является та быстрота, с какой оно достигало и достигло уровня своего развития к данному моменту. Понятно, что чем менее благоприятны были условия, тем более оснований отнести достигнутый результат на счет этих возможностей. Исследователь, зная, влияниями каких фактов обусловливается эмоция того или другого свойства, должен выяснить, насколько они были в прошлом выражены, т.е. какой давали эффект со стороны сопутствующих им реакций.Возьмем для этого один из наиболее часто затрагиваемых в педагогике случаев. Требуется определить, насколько данный ребенок способен к навыкам (как успешно он владеет ими сейчас — даст материал наблюдения).Какие бы навыки мы не взяли: гигиенические, школьные, социальные или др., факторы развития их будут следующие:- правильность приемов обучения;- своевременность (возрастная) обучения;- системность обучения;- длительность обучения;- положительный пример окружающих; возможность упражнения.Выясняем, насколько были благоприятны условия в прошлом изучаемого ребенка и как эволюционировали прививаемые ему навыки.Из двух детей, одинаково в данный момент владеющих навыками, того надо считать наиболее способным к ним, соответственно правильным, давно выдвинутым Бинэ, а также Мейманом положениям, кто в прошлом имел менее благоприятные для того условия, хотя и отвечал на них быстрыми и прочными успехами усвоения.Таким образом, опыт изучения личности в целом естественно заставляет обратиться к сведениям о ней и с неизбежностью направляет нас на систематическое изучение тех возможностей, которые дает опрос о прошлом личности, ее анамнез, и к критической оценке тех минусов и плюсов, которыми этот метод обладает.Прежде всего к недостаткам относятся: неполнота, неточность, сложность данных. Они неизбежны, и основной вопрос заключается в том, как их обезвредить или компенсировать, с одной стороны — путем методических мероприятий, с другой стороны — путем определенного выбора проблем, подлежащих освещению.Неполнота в отношении отдельных моментов прошлого компенсируется полнотой в отношении целого, и недостаточное освещение в одном месте дополняется за счет данных, касающихся другого пункта, связанного с ним или аналогией, или контрастом, или каким-либо видом функциональной зависимости.Неточность в зависимости от многих моментов, начиная с обусловленных временем дефектов воспроизведения и кончая тенденциозностью показаний, создает большие затруднения. Даже хорошая согласованность показаний не является гарантией их достоверности. В случаях намеренных искажений единственным удовлетворительным, хотя и не всегда доступным, средством является пользование несколькими источниками. Но и в случаях совершенно добросовестного отношения к вопросам возможности невольных искажений очень велики. Они несколько смягчаются установкой исключительно на объективную фактическую сторону прошлого, а также тем, что при большом временном диапазоне прошлого мы берем лишь самые существенные или по яркости, или по длительности моменты.Наиболее существенное, согласно принципу естественного отбора, запечатлевается и воспроизводится наиболее отчетливо. Здесь неполнота является как бы средством необходимой реализации принципа избирательности.Если неполнота и неточность могут быть минусами количественной, качественной сторон материала, то сложность фактов, с которыми оперирует анамнез, отражаясь на количестве и качестве материала, предъявляет особо высокие требования в смысле переработки. Жизненные данные сложны и многообразно обусловлены, обильны и пестры. Для изучающего же интерес представляют не сами по себе взятые факты, но их смысл, значение. Факты должны быть поняты и истолкованы как выражение тенденций среды прошлого и индивидуальности.Об искусстве истолкования здесь невозможно говорить подробно, и, хотя эта сторона является во всяком диагнозе наиболее трудным и уязвимым местом, никто никогда не сможет и едва ли захочет отказаться от возможности связать разрозненные, относящиеся к личности факты и дать им объединяющее освещение. Этот переход от внешних фактов поведения к истинным мотивам действия, невозможный обычно в рамках короткого отрезка поведения, оказывается возможным на основе ознакомления с существенными, хотя и неполными данными, относящимися к значительному отрезку времени. Таким образом, сведения о прошлом являются необходимыми для генетического объяснения, для проверки, дополнения и подтверждения того, что в настоящем устанавливает наблюдение, и для правильной оценки перспектив изучаемой личности. Он вскрывает самый процесс формирования личности и дает важный для понимания ее особенностей дополнительный материал, который не может быть выявлен в процессе исследования ни по условиям стадии ее эволюции, ни по условиям внешней обстановки.Совсем другую сторону проблем работы с анамнезом представляет вопрос его техники. Техника анамнеза, обычно реализуемая, страдает очень большими недостатками, значительно его обесценивающими и лишающими исследуемого возможности полноценного использования всего того, что дает прошлое для ознакомления с личностью.Едва ли мы ошибемся, если скажем, что должная степень внимания к анамнезу в практике диагностической, терапевтической и педагогической работы может быть отнесена к заслугам школы психоаналитического направления. Работа психоаналитиков, исходя из сложных фактов реальной жизни, вынуждала обратиться к прошлому, так как возникавшие перед исследователем сложные проблемы могли быть правильно освещены только путем глубокого проникновения в динамику прошлого, в генезис личности. Но психоаналитики, к сожалению, часто грешили теоретической предвзятостью в направлении поисков, в выборе и в связывании фактов. Это особенно ярко видно из последней работы А. Адлера, в которой он, имея правильную установку на необходимость оценки значения отдельных моментов жизни, осуществляет ее односторонне в направлении основных положений своей теории.Владимир Николаевич МясищевПсихология отношений
 
« Пред.   След. »
Подключиться к кабельному телевидению